заказать тур
на главную
истории путешествий

По следам своего тринадцатилетия

Предисловие

Мое первое знакомство с речными теплоходами состоялось теперь уже в совсем далеком 1985 году. Сразу скажу, в памяти остался лишь сам факт свершившегося путешествия, и больше никаких подробностей. Тогда мы сходили в классический круиз выходного дня из Саратова до Волгограда и обратно на трехпалубном теплоходе «Клара Цеткин». Не то, что цифровые фотоаппараты, а даже обычные пленочные "мыльницы" были в те времена лишь мечтами фантастов, отчего никаких фотографий о той поездке в семейном архиве не сохранилось.

В последующие годы, в период летних родительских отпусков, мы продолжали отдыхать на черноморском побережье, уезжая все южнее и южнее. Один год отдыхали в Пицунде, а в 1988 году добрались аж до Батуми.

Тот отпуск в столице Аджарии запомнился некоторыми яркими и необычными фрагментами. Пожалуй, можно будет попробовать как-то их обобщить в некий связный рассказ, но это будет уже отдельная самостоятельная история.

К теплоходной теме родители вернулись в 1989 году. Не знаю, благодаря каким обстоятельствам, но тем летом мы умудрились совершить по истине гигантский по размаху круиз: Саратов – Ленинград – Саратов. И теплоход был выбран под стать маршруту – четырехпалубный красавец «Константин Федин». Тогда он еще работал от Саратовского бюро путешествий и экскурсий. Красочные магнитики, ставшие неотъемлемым сувениром каждой поездки, в те времена также еще не придумали, зато в моде были всевозможные открытки. Заглавная картинка - как раз такая фирменная открытка, приобретенная нами на борту теплохода.

Вот этому нашему путешествию и будет, собственно, посвящены эти воспоминания.

Путевых записей я в те времена не вел, отчего какого-то логически связанного исходника для превращения его в рассказ в природе не имеется. Единственная возможность – попробовать потренировать память, и по отрывочным воспоминаниям воссоздать и описать отдельные, произошедшие в том круизе события.

А чтобы эти воспоминания не болтались по отдельности, я решил собрать одним общим блоком. Так и появилась тема «По следам своего тринадцатиления». 

Петрозаводск: 14 июля 1989 года

Я проснулся рано, предполагаю, что даже еще до восхода. Проснулся от приступов тошноты. Ощущаться они начали еще во сне, отчего сюжет последнего приобрел паршивое и не презентабельное развитие.

Даже тогда, когда я проснулся, липкий кошмар не хотел отпускать из своего тумана. Пришлось протереть глаза кулаками, чтобы прогнать противный сон и попробовать разобраться в причине отвратительного самочувствия.

В этот момент снаружи на окно каюты что-то с шумным шелестом нахлынуло и полка, на которой я спал, стала вести себя абсолютно неадекватным образом. Ноги стали подниматься выше головы, а к горлу покатил какой-то неприятный ком из глубин организма. Одна-две секунды и движение полки сменилось на противоположное. Теперь поднималась голова.

Я приподнялся на локте, пытаясь затяжным глотком затолкнуть обратно в желудок его содержимое, и обернулся к окну. В этот момент по нему снова ударил поток воды и стал широким потоком стекать вниз. Теплоход опять начал крениться, окно начало задираться к небу, и стало возможным разглядеть внешний мир. 

За бортом был самый настоящий шторм. Хоть теплоход и шел носом против волны, но боковая качка тоже была существенная. Оставаться в горизонтальном положении организм не позволял, и пришлось слезть с верхней полки и сесть на стул.

В шторм я попал второй раз в жизни. Впервые это было на Черном море, лет несколько назад, когда волнение настигло нас во время морской прогулки на местном прогулочном катере. Но воспоминаний о морской болезни в голову не приходило.  

Плохая переносимость качки проявилась годами позже, а точнее в прошлом году. И опять же, на Черном море. Тогда нам надо было добраться на морском «Метеоре» из Батуми в Сочи. Путь предстоял долгий, и родители взяли хорошие сидячие места в комфортабельном носовом салоне судна. Вот там морская болезнь впервые меня и одолела: хватило меня максимум на полчаса, а практически все остальные пять часов пути я провел на деревянной скамейке на корме теплохода.

Сегодня причинно-следственная связь сложилась полностью. Теплоход снова пошел в крен, в окно снова ударила волна, и я понял, что в данной ситуации у меня два выхода: либо перебираться в санузел и нести там какое-то время неприятное дежурство, либо попробовать сменить диспозицию, в надежде найти менее качающееся место. Я выбрал второй вариант, аналогия с прошлым годом напрашивалась сама собой, надо было искать спасение где-то на корме судна.

Мы жили на главной палубе в носовом блоке, практически в шаге от центрального холла, где располагалась стойка регистрации. Я вышел в коридор и стал продвигаться в сторону кормы.

Центральный холл был пустым. Обычно открытый выход на борт главной палубы был плотно задраен. Оно и понятно, как раз в борт снова ударила волна и, возмутившись неожиданной преграде, она, еще пуще озлобившись, поднялась в полный рост и всей своей шириной обрушилась на двери. В этот раз двери выдержали.

Какой-то тревоги не было, было интересно наблюдать за стихией. Все-таки, это не океан, таких жутких штормов, как там, здесь не будет. Но и шли мы явно не по реке. Вспоминая вчерашнюю совсем неширокую Свирь, сегодня за бортом точно была иная акватория.

В холле висела большая карта нашего маршрута, и, сопоставив даты и время, по всему выходило, что шли мы по Онежскому озеру. Вот и объяснение такого размаха волнения. Озеро еще не море, но уже и не речка, ширина водного зеркала здесь уже позволяет волне сформироваться и разгуляться.

Корабль снова начал плавно переваливаться с борта на борт. В вертикальном положении морская болезнь переносилась не так остро, отчего в каюту мне возвращаться смысла не было. Разбирало любопытство проверить двери на палубу на средней палубе, полез по трапу. Именно, что полез, пришлось двумя руками держаться за перила.

Двери на палубу ожидаемо были заперты, а вот качка здесь ощущалась сильнее. Для полноты проведения эксперимента я поднялся еще выше на шлюпочную палубу. Здесь как-то стало совсем не по себе. Амплитуда крена тут ощущалась сильнее, так что меня, помню, даже посетил некий мандраж по поводу устойчивости нашего судна в таком шторме. Чтобы отогнать подобные мысли я быстрее поспешил обратно на главную палубу. Опробовать ощущения в трюме я не рискнул, осознание возможности очутиться ниже уровня воды во время шторма быстро отговорило мозг от идеи спуститься на нижнюю палубу.  

В каюте можно было только лежать, но позволить себе я этого не мог. Машинально я побрел по внутреннему коридору в сторону буфета. Проходя мимо библиотеки, обнаружил, что она была открыта. Эврика! Сюда я и загрузился: качка тут ощущалась слабее, и можно было спокойно и комфортно расположиться в небольшом креслице. Взяв какую-то книжку (почему-то, на 90% уверен, что это был сборник рассказов про Шерлока Холмса). Тут я и остался дожидаться улучшения погодных условий.

Вероятно, быстрее я дождался прибытия в город Петрозаводск. По расписанию мы прибывали туда в восемь часов утра. Стоянку нам там отвели аж двенадцатичасовую, отправляться в рейс мы должны были в восемь вечера.

Воспоминаний о первой половине дня не сохранилось никаких. Зато во второй половине дня мы решили отправиться на остров Кижи. Мы, это конечно громко сказано, родители решили, а мне и младшей сестре оставалось лишь следовать принятым взрослым решениям.

Помню, родители несколько досадовали, что вроде бы при длительном пребывании в северном регионе, теплоход наш не заходит ни на Валаам, ни в Кижи. Мне в то время эти названия не говорили ровным счетом ничего, но раз решили, значит едем все вместе.

На остров из Петрозаводска можно было добраться на рейсовых скоростных судах на воздушной подушке. В отличие от волжских «Метеоров» и «Ракет», по Онежскому озеру ходили «Колхиды». Такое направление есть и сейчас, сообщается, что судно добирается до острова за полтора часа. Стало быть, и нас оно благополучно довезло до Кижей за это время.

Честно признаюсь, воспоминаний об острове не осталось никаких. Когда я снова оказался там в 2021 году, спустя, получается, 32 года, не возникло никаких ассоциаций.

Разветвленная сеть тропинок позволяет провести на острове не один час, наслаждаясь не только экспонатами музея деревянного творчества, но и самим ландшафтом и открывающимися пейзажами. Так или иначе, цели посещения знаменитой локации были достигнуты, и пришло время возвращаться назад. Тут и начались очередные приключения.

Матрос нашей «Колхиды» проверил посадочные билеты, пересчитал загрузившихся пассажиров, закрыл дверь, и мы отправились. Шли мы гордо и быстро, как и положено судну на подводных крыльях, но недолго.

Через какое-то время что-то внутри стального агрегата затарахтело, запыхтело, теплоход с разгона плюхнулся с крыльев на воду и затих. Матрос с невозмутимым видом несколько раз прошел туда-сюда по салону, потом снова исчез где-то в чреве корабля. Через несколько минут теплоход снова завелся, но вздохнуть с облегчением пассажиры не успели, потому что было понятно, что работают двигатели совсем не так, как положено. 

заказать тур
на главную

Булькая и бухая, «скоростной» исполин чуть ли не веслах дополз до ближайшего берега и снова замер. Тот же матрос снова открыл дверь и пригласил всех на выход.

За бортом был вовсе не Петрозаводск, а самый что ни на есть маленький необитаемый остров. Счастливым посетителям Кижей были принесены извинения и объявлено, что техническое состояние судна не позволяет ему продолжать движение с пассажирами, а посему мы будем высажены в безопасном месте дожидаться подмоги, а сломанный теплоход отправиться на ремонт своим небыстрым ходом. На справедливый вопрос ошарашенных пассажиров, сколько может продлиться ожидание, матрос сказал, что волноваться не о чем, закрыл дверь, и отбыл вместе с поломавшимся агрегатом.

Сначала наступила тишина. Сейчас смотрю в технические характеристики «Колхиды», там указана пассажировместимость 120 человек. Конечно, столько нас там не было, может быть половина от этого числа. Вся группа плотно расположилась на берегу, как будто помощь должна была подоспеть через минуту. От этого первая минута шла очень долго.

Потом, следуя психологической теории, группой началось принятие ситуации. Понятное дело, на дворе 1989 год, телефонов нет ни у одного человека из собравшихся, а даже если у кого-то и нашлась бы географическая карта Онежского острова, вряд ли можно было разобраться, на каком острове нас высадили. Люди начали располагаться на берегу более комфортно, кто-то уселся на сумках, иные разлеглись прямо на травке. Затянулись разговоры, за ними уже и смех стал раздаваться. Удивительно, но с каждой минутой еще час назад абсолютно незнакомые люди все больше становились похожи на одну большую команду. Вот уж точно, неожиданные сложности объединяют.

Минут двадцать прошло, после чего я заметил легкую нервозность родителей. Выяснилось, что у нас не так уж и много времени до отправления «Федина» оставалось, отчего каждая последующая минута на «райском» онежском безымянном острове вызывала скорее не негу, а тревогу. И судя по всему, с теплохода мы были тут одни, знакомых лиц среди ожидающих спасения экскурсантов не наблюдалось.

Конечно, сколько точно времени мы провели оставленными посреди озера, останется неразгаданной тайной памяти. Смею предположить, что точно меньше часа, в другой бы ситуации это было бы удивительной возможностью провести лишние минуты вне всякой цивилизации. Так или иначе, помощь пришла. Подошла точно такая же «Колхида», но уже с другим матросом.

А «отдыхающие» уже и не спешили грузиться, надышавшись местным тягучим временем. Подниматься по трапу с неподготовленного берега было сложнее, чем спускаться, отчего погрузка шла заметно медленнее, чем высадка.

Так или иначе, но в Петрозаводск мы успели вовремя. Какого-то спринтерского забега по набережной я не вспоминаю, стало быть, на борт «Федина» мы поднялись не в самый последний момент. 

На сем по событиям 14 июля все.